• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мое (список заголовков)
19:33 

О "Рыжей пьесе"

Проще найти ошибку, чем истину (с)
Недавно прочел "Рыжую пьесу" Ксении Драгунской. Зацепило. Задумался - .... "А что было до..."?
Это вылилось в несколько эпизодов.

За окном мороз, щеки у Сонечки горят от одной мысли, что придется выходить на улицу. – Ну, Соня, пошли? – пожилой мужчина открывает дверь, помогая девочке выйти.
- Деда, холодно! Сегодня же выходной. Обязательно нам на рынок идти?
- Обязательно.
Снег под ногами скрипит как карусель, и вскоре девочка забывает о кусачем холоде.
На рынке дедушка с внучкой покупают овощей и мяса и направляются обратно. Вдруг дед, вспомнив о чем-то, просит Соню подождать его, никуда не уходить, и срывается с места. Проходит минут 15, не меньше. У Сонечки даже волосы под шапкой замерзают. Девочка смешно пляшет на морозе.
Дедушка появляется, словно из ниоткуда, с небольшой корзиночкой в руках.
- Деда, а что в корзинке?
- Твоя совесть.
- Моя совесть?
- Да.
Больше Сонечка вопросов не задает, хотя очень хочется.
Дома Дед ведет себя странно – носится с корзинкой, будто там древние сокровища.
Жалобный писк из корзины привлекает внимание Сони, и она не выдерживает:
- Дедушка?
- А?
- Покажи мою совесть?
Дед улыбается и достает из корзинки пушистого рыжего пса, который тут же начинает лизать Соню в нос.
Девочка смеется и гладит щенка.
- Это твоя совесть, Сонечка. Береги её пуще собственного глаза. Помни, она в тебе нуждается!
- Деда! Мы с ней обе рыжие! Она и я! – девочка счастлива.


-Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой! – хор детских голосов несется вслед хорошенькой рыжеволосой девчушке.
Соня резко оборачивается и пристально смотрит на ребят.
- Я не рыжий, я рыжая. – улыбаясь, заявляет девчушка.
- Ты во всем дворе одна такая рыжая, ну совершенно бесстыжая! – выкрикивает бойкий веснушчатый мальчишка, который и сам не далеко ушел от «Рыжести».
- Мы вдвоем такие рыжие, я и моя Селедка! – отчаянно заявляет Соня, уже не улыбаясь.
- Селедка?? Это у тебя дома золотую рыбку так зовут?
Детский хохот.
- Селедка это моя собака, пушистая и добрая. А самое главное, рыжая. Я её назвала так, потому что она длинная, и с хвостом!
Но дети уже не слушают, заливаясь звонким смехом.
- Рыжий, рыжий, конопатый, Убил рыжего пса лопатой!
«Я свою Селедку никогда не обижу», - бормочет девочка себе под нос и уходит от недружелюбной толпы.

Урок арифметики. Как всегда скучно: циферки, буковки, иксы, графики. Соня сегодня специально села на последнюю парту – уж тут то точно никто её не побеспокоит.
За окном весна – как можно в такой солнечный день думать о том, возрастает или убывает какая-то там арифметическая прогрессия?
Девочка с любопытством смотрит в окно на чистое небо. Небо – оно хорошее и терпеливое. И всегда слышит наши просьбы. Слова как-то сами складываются в строчки, строчки в четверостишия.
- Соня, что это ты делаешь? – Алина Ивановна берет тетрадь за уголок и рассматривает то, что написала Соня.
- Я стихи пишу, - честно заявляет Соня.
- А почему на уроке математики? – сердито нахмурив брови, журит ученицу Алина Ивановна.
Соня молчит, ну не говорить же учительнице, что её предмет настолько скучный - хочется зевать и смотреть в окно. А в окне небо…и Небо вдохновляет.

- Дедушка, расскажи? – рыжеволосая девочка тянется к ночнику, включая свет.
- Сказку? – пожилой мужчина со смеющимися глазами привстает на локтях.
- Нет, деда, про свою жизнь.
- Ты же уже все слышала, спи, - мужчина хитро улыбается.
- Ну, деда!
- Вот что с тобой будешь делать? Слушай… Дед мой, отец папы, был очень состоятельным крестьянином или, как их тогда называли, кулаком. Всю жизнь честно и много работал. Потому и хозяйство у него было: корова, бык, выводок овец, куры, пара свиней, да хороший дом, который он построил своими руками. Все на селе уважали моего деда. Если кто-то не мог разрешить спор, немедля к деду Арсению подавались: мол, разреши ситуацию. А дед всех рассудит справедливо и честно, за то его и любили. Но не так прост был мой дед – характер порой мешал ему в жизни.
Отец мой рос мальчишкой-фантазером, за что часто получал от Арсения упреки да подзатыльники. Пришло время, и влюбился мой отец в дочь бедных крестьян, Машу - твою прабабку.
Но Арсений выбор сына не одобрил, пригрозил лишить Ивана наследства, если тот женится на любимой. Отец мой послушался. В те времена всегда слушались родителей, не в пример вам!
Пожилой мужчина пощекотал рыжеволосую Соню, и та запищала, заулыбалась.
- Женился Иван на Марфе, как решил его отец. Да только счастья из этого не вышло – детей от брака так и не получилось. Это давало право твоему прадеду развестись с женой, что Иван и сделал. Тут же обручился с Марией, и родились у них я и два моих братика. Дед Арсений поворчал-поворчал, но куда уж деться от родного сына и внуков?
И может, жили бы они счастливо, если бы не начались тогда раскулачивания. Арсений понимал, что скоро наступит его очередь. Соседи, жадные да завидущие, те, кто еще пару месяцев назад смотрели Арсению в рот и кланялись в ножки, были готовы разорвать деда и его семью. Ведь все добро тогда им достанется! Пьяницы и бездельники радовались: мол, делить будем все поровну. И какая разница, что они косу-то с лопатой раза два в год в руки брали.
Пожилой мужчина улыбнулся мирно посапывающей Соне и замолчал. Подоткнул одеяло и лег рядом. Уснул, чтобы больше не проснуться.


Скрипнула, открываясь, старая деревянная дверь. Но этого никто не заметил. Стройная темноволосая женщина с вздернутым носом сердито смотрела на высокого рыжеволосого мужчину. Волосы его заставляли любого вспомнить о солнце – настолько яркий был цвет.
- Ты когда в последний раз была в садике, а? Воспитатели жалуются на Соню, а ты…ты в жизни ребенка не принимаешь никакого участия! Тоже мне мать называется! – мужчина замахнулся на жену, но в последний миг увел руку в сторону. Впрочем, женщину это ничуть не смутило – видимо, такие выпады были не впервые.
- Если бы отец зарабатывал деньги, а не те жалкие гроши что он приносит, у матери было бы время следить за дочерью, - ядовито ответила женщина, - Ты даже не замечаешь, что на Соню без слез смотреть невозможно: платьице старое и сапожки уже малы!
- Зато твои сапожки каши не просят, - парировал мужчина.
- В отличие от тебя, я начала зарабатывать деньги.
Мужчина снова замахивается на жену - шлепок. На секунду все смолкает, а потом из комнаты слышатся всхлипывания.
Маленькая рыжеволосая девочка кидается от двери в прихожую, крепко обнимает такую же рыжую, как она сама собаку, и плачет. Долго, приглушенно, отчаянно.
- Нам с тобой больше никто не нужен, Селёдка. Останемся одни в этом мире. Ты и я. Мы ведь обе рыжие.
Селедка касается мокрым прохладным носом щеки девочки – мол, не грусти, родная, прорвемся!
Девочка зарывается носом в теплую рыжую шерсть собаки, и засыпает в обнимку с Селедкой прямо на коврике. Собака не спит всю ночь – сторожит сон ребенка.

-Ой, больно, больно, больно! – Соня пытается вырваться из рук учительницы, но не получается. Алина Ивановна цепко держит ухо ребенка, волоча девочку по лестничной площадке к квартире №43. Долго и упорно женщина нажимает на звонок, но дверь открывается не скоро.
– Марина Алексеевна! – учительница тут же набрасывается на маму Сони, - Что у вас за девочка такая? Опять подралась с одноклассницей, памятники у школы украшает каким-то тряпьем!
Женщина на пороге замялась, пытаясь вспомнить, как зовут учительницу дочери. Но, так и не вспомнив, обратилась к девочке.
- Соня, ты зачем памятники пачкаешь?
- Я не пачкаю, я их одеваю! Представляете, как одиноко и холодно им, особенно зимой?
Марина только развела руками – мол, ну что с ней поделаешь?
- Сами понимаете, воспитываю Сонечку одна, мой муж давно нас бросил. Я в доме единственная кормилица, постоянно работаю.
Алина Вадимовна сочувственно кивает и уходит, а Соня прошмыгивает в свою комнату, где уже ждет её, виляя хвостом, верная Селёдка.
- Я на шейпинг, милая! – женщина влетает в комнату, целует в лоб Соню и уходит.
Девочка теребит собаку за уши, улыбается. Скучно им не будет, уж с Сёледкой-то они найдут, чем заняться.

@темы: Live, Глупости, Мое, я

00:07 

Спящий в ножнах

Проще найти ошибку, чем истину (с)
Название: Спящий в ножнах
Фандом: Loveless
Автор: Agatsuma Fighter Soubi
Бета: ~Antares~
Пейринг: Соби/Рицка, Соби/Минами Ритсу
Размещение: С разрешения, разумеется.
Саммари: Холодное оружие нельзя слишком долго хранить в ножнах, иначе оно ржавеет...

Спящий
 
запись создана: 07.07.2012 в 12:35

@темы: Loveless, Мое

18:52 

«Все в твоих руках, или о чем шепчут бабочки».

Проще найти ошибку, чем истину (с)
«Все в твоих руках, или о чем шепчут бабочки».
Давным-давно жил мудрец, у которого было множество учеников. Самый способный из них однажды задумался: «А есть ли вопрос, на который учитель не смог бы ответить правильно?»

Он пошёл на цветущий луг, поймал бабочку и спрятал её между ладонями. Бабочка цеплялась лапками за его пальцы, и ученику было щекотно. Улыбаясь, он подошёл к учителю и спросил:
– Какая бабочка у меня в руках – живая или мёртвая?

Ученик был готов в любой миг сжать в ладонях бабочку, если бы вдруг учитель сказал, что она живая.
Но, не глядя на руки ученика, мудрец ответил:
– Всё в твоих руках.
(Древняя притча)


Давным-давно, когда люди гораздо больше верили в языческих богов, банников, леших и русалок, нежели в свою силу, жила на славянских землях девушка. У неё были сияющие голубые глаза и темные волосы. Больше всего в жизни она любила музыку, и часто композиторы, к которым она приходила, называли её музой. И была у неё Флейта, сотканная из колокольчиков и лунного света. Флейта была прекрасна. Когда девушка играла на флейте, расступались облака, уходила боль, на лицах слушающих загорались улыбки, и её музыка казалась им совершенной.
Жила девушка далеко от любого из людских поселений, но, не смотря на это, всегда находились те, кто проходил сотни километров только чтобы услышать голос прекрасной Флейты.
У гор, где жила девушка, время текло иначе. Здесь минута превращалась в час, а год в полвека. Потому и жизнь казалась гораздо насыщеннее и ярче.
Когда слышалась музыка, вокруг творились чудеса.
Очень скоро Дара, хозяйка флейты, стала печальной. Её пытались развеселить, вылечить от тоски, потому что без её музыки пышные сады вокруг стали засыхать, родники иссякали, а люди и звери заболевали усталостью. Но все попытки вернуть прежнюю солнечную девушку не увенчались успехом – другие мелодии теперь играла Флейта. Они были полны печали и скорби, и все собравшиеся вокруг плакали.… А потом пришла тишина, Флейта замолчала.
Дара грустила и каждое утро уходила из дома в самый глухой уголок леса. Девушка была влюблена. И её любовь была обречена на безответность, потому что она любила совершенство, а совершенные любить не умеют. Девушка любила свою Флейту, у которой не было души.
Неподалеку, на вершине одной из гор, жила ведьма Бура. Прознала чародейка, что нет девушке Даре покоя, пока её чудесный инструмент не приобретет душу. Бура и раньше пыталась подступиться к девушке, но так как в сердце Дары жили свет и участье, это было невозможно. И вот, впервые за много сотен лет, Бура спустилась к подножию горы. Долго добиралась чародейка до дома Дары. Но колдунья не торопилась. Зачем торопить время, когда все в её руках? Время мудрее каждого из нас – кому лечить раны и когда, оно знает лучше предсказателей и гадалок.
Когда Бура тихо постучала в дверь, девушка уже ждала её. Дара не знала наверняка, что должно было произойти, но готова была на все. Ведь ждать и не знать – самое трудное из испытаний.
- Входите, бабушка, - голос Дары стал совсем тихим и тусклым.
- Спасибо, дитя. Ты ждала меня?
- Я не знала, кого я ожидала. Вероятно Вас, если Вы можете и готовы помочь мне.
- Конечно, девочка, я помогу тебе. А взамен я попрошу совсем немного… Душу.
Дара отшатнулась, услышав ужасные слова Буры.
Старушка засмеялась, и смех её был похож на скрежет наждачной бумаги.
- Я заберу твою душу только в том случае, если твоя Флейта лишит тебя жизни. В остальном же… я не претендую. Так ты согласна? Дитя, у меня не так много времени, чтобы церемониться с тобой. Время не любит ни торопливых, ни медлительных.
Но разве может её родная Флейта забрать жизнь девушки? Никогда! И Дара закивала, соглашаясь со всеми условиями колдуньи.
Хмыкнув, Бура «проскрипела»:
- Три капли твоей крови должны упасть на флейту, и твое желание исполнится. - голос ведьмы эхом пронесся по комнате, и Бура исчезла.
Бедная Дара, она тотчас исполнила поручение Буры, окропив флейту своей кровью. От пролитой крови Флейта стала красной и, о, чудо, запела своим голосом. Её мелодия была полна огня и страсти, тьмы и воя ветра. Девушка улыбалась: исполнилось её желание – прекрасная Флейта обрела душу. Тихонько заплакав от счастья, Дара взяла в руки музыкальный инструмент… Ветер и ураган, о которых так яростно пела Флейта, ворвались в реальный мир, стирая прошлое…
Не приходили больше к дому Дары люди послушать прекрасные мелодии, не прибегали звери излечиться от своих ран. Домик под горой зачах.
Флейта все больше пела о смерти, по частям забирая душу у девушки.
Однажды к воротам маленького домика у гор пришел юный пастух Важин, который давно уже мечтал услышать голос Флейты и её хозяйки.
Когда Дара начала играть, сердце пастуха разрывалось от боли и непонимания происходящего. Важин слышал не только мелодию Флейты, но и жалостливую мелодию души Дары. Пастух влюбился неожиданного для самого себя. Но Важин был не дурак, и видел, что сердце девушки отдано злосчастной Флейте.
Сердце пастуха то сжималось до бесконечно малых размеров, то вновь разрасталось. И ныло, ныло. Не выдержало сердце Важина, и умер пастух на краю леса, мечтая лишь о том, чтобы душа Дары обрела покой.
А девушка все продолжала играть мелодии, несущие скорбь, болезни и смерть. И с каждой нотой душа в Даре угасала.
Но вот однажды, откуда не возьмись, появилась прекрасная бабочка, Morpho anaxibia.


Девушка вспомнила, что по преданию, именно в эту бабочку превратится душа человека, умеющего любить и помогающего даже после смерти. Только такой человек может увидеть прекрасное.
Великолепная бабочка села на Флейту, и та раскололась на тысячи осколков. Дара облегченно вздохнула, но тотчас сердце её пронзила такая боль, которую и словами описать невозможно. Отдав частичку своей души Флейте, Дара умирала вместе с ней. В тот же миг у дома возле гор появилась смеющаяся Бура, пришедшая за своей данью – душой девушки
Но на руку обессиленной девушки села та самая синекрылая бабочка. Дара сжала кулачок так, чтобы не повредить крылья Морфе, а когда разжала руку - оттуда вылетели тридцать девять прекрасных бабочек. Все они были совершенно разными, но по-своему очаровательными. Последней, сороковой, с руки девушки слетела Морфа. Крылатые красавицы сели на злую колдунью, и та осыпалась прахом на зеленый луг. Ветер, пожалевший грешную душу Буры, развеял ее прах по долине.
Когда Дара очнулась, возле неё сидел Важин, а на плечах его плаща была…пыльца. Тридцать девять красавиц весело кружили возле пары.
Важин и Дара прожили много счастливых лет, а вот крылатые красавицы…

С тех пор в народе есть поверье, что если в вашей душе поселилась тьма, или вы полюбили совершенство без души, или просто хотите достичь тех высот, куда невозможно попасть, стоит только вспомнить о крылатых красавицах, и … они прилетят, помогут обрести душе покой, долететь до самых вершин!

@темы: Глупости, Мое

21:41 

Машина времени

Проще найти ошибку, чем истину (с)
Машина времени.

Пальто нараспашку, шарф съехал, дыхание от быстрого бега сбилось. Как всегда в последнее время - опаздываю. Конечно, я знал, что не успею за полчаса на другой конец города. Чудо уже то, что опоздал всего на пятнадцать минут. Останавливаюсь возле ларька, оглядываюсь. Вот он, дом культуры и отдыха. Здание советской постройки - это бросается в глаза. Простота, минимализм, симметричность и конструктивизм. Да, советские архитекторы были консервативны и придерживались принципа «геометрия и лаконичность форм во всем». Поднимаюсь к колоннам и опираюсь на одну из них. Надо отдышаться - не очень-то вежливо появляться в таком виде перед преподавателем. Жаль, что приходиться спешить, отсюда хороший вид: голубые ели вдоль широких аллей. Интересно будет посмотреть на здание дома культуры с дальней стороны центральной аллеи. Но все это – потом. А сейчас поджимает время.
Влетаю в здание и замираю. Пахнет чем-то знакомым, правда не могу определить чем. Втягиваю носом воздух, улыбаюсь. Запах детства. Иначе трудно охарактеризовать, ибо пахнет не розой, не деревом, зато радостью и почему-то Новым Годом
На секунду замираю у огромного зеркала возле гардеробной. Да… выгляжу не очень. Поправляю шарф и приглаживаю волосы рукой. Положение это, разумеется, не сильно спасло, но попытаться следовало.
В дальнем углу дремлет старушка–вахтерша: изъеденная молью шаль съехала с хрупких плеч, а платок на голове закрывает глаза женщины почти полностью. Странное ощущение…


Подлетаю на каждой ступеньке, отец торопиться, и каждый раз, когда я медлю на лестнице, приподнимает меня, крепко держа за руку. На самом деле, ни капли не больно, даже наоборот, весело, как на аттракционах в парке. Опаздываем! А ведь мама давно ждет нас у гардероба, билеты-то у неё! Отец отпускает мою руку только тогда, когда мы оказываемся у колонн огромного здания. Папа называет его как-то иначе, но для меня это привычное «цирк», «театр» или «кино». Смотрю на отца – тот пытается отдышаться, опирается на колонну. А я вот и вовсе не устал! С радостью бы пробежал еще пару лестниц рядом с ним. Папа быстро берет себя в руки, и вновь хватает меня за руку, тащит к входу. В нос ударяет странный запах, очень приятный. Но чем конкретно пахнет, не разобрать…
Мама…! А вот и наша мама! Бегу к гардеробной, вырываясь из отцовых теплых «лап», в объятия мамы. Она сердиться на нас, это видно, но все равно обнимает меня, и сразу черты её лица разглаживаются, она улыбается, целует меня в щеку, и отпускает.
- Раздевайся, Саша, мы опаздываем, - а голос спокойный и строгий. Все же еще сердится.
Моментально скидываю верхнюю одежду, перчатки остаются на резинке в рукавах шубы. Бегу дальше, к большой лестнице, на которой разложен огромный красный ковер – шикарно! Так говорит мама. Она любит ковры, и недавно мы купили огромный на стенку в зале. Папа говорит, что это признак роскоши в семье. Значит у нас шикарная семья! Родители тихо о чем-то переговариваются, спорят. А я не собираюсь терять времени даром и бегу вверх, по ступенькам, к зеркалам. Ну я и лохмааааатый. Сверху спускается деловая колбаса - моя сестра и брезгливо фыркает, осматривая меня с ног до головы.
- Почему так опоздали? Мы с мамой всегда приходим вовремя! И вообще, хоть бы тебя кто-то причесал!
Слова у неё с действиями не расходятся – тут же хватает меня за руку, и начинает причесывать. И откуда только расческу взяла???
Вырываюсь, не люблю причесываться! Но Марина уже сделала свое черное дело, а я хоть и вырвался, все равно уже стал прилизанным. Назло ей взъерошиваю волосы и бегу обратно вниз.
- Мама! Представление начинается! – и чего они с папой там копаются???
- Ты чего это старших не слушаешь? – вахтерша, пожилая женщина, пытается смотреть на меня сердито, а глаза добрые-добрые.
- А она не старшая, она моя сестра! – возмущенно заявляю я.
- А разве сестра тебя не старше?
- На восемь лет всего! И вообще... – не найдясь, что сказать, запинаюсь и молчу.
- То-то и оно. Старших надо слушать. Вот посмотри на себя, лохматый какой. Увидят тебя такого актеры, и откажутся спектакль играть.
- Не откажутся, - на самом деле я уже не уверен.
- А вот ты мне не веришь, так у родителей спроси.
- Верю, - виновато добавляю я, и думаю о том, что стоит причесаться все же. Но только пусть это не сестра сделает, а мама! Все равно у неё получится лучше.
Вахтерша хитро улыбается и помигивает, мол, причесывайся и иди на представление.
Хорошего моего настроя хватает ненадолго, и точно таким же лохматым бегу за сестрой, у которой мой билет.
- Мариииииина!!!!!!!!!! Я первым хочу войти!



Вход на главную лестницу перегорожен красной ленточкой – но я то точно знаю, мне туда! Пока никто не видел моего замешательства, проныриваю под лентой и пробегаю первый лестничный пролет. Опять зеркала… Ужасно выгляжу. Никак не приучу себя носить в барсетке расческу. Первое впечатление очень важное, знаю не понаслышке. Я был на огромном количестве собеседований, и знание давно подтвердилось практикой. Но сейчас ничего уж не поделаешь, вот таким лохматым пробегаю «через ступеньку» еще один лестничный пролет, неосознанно выбирая левую лестницу, ибо центральная после площадки разветвлялась на две. Огромная зала, и колонны, колонны. Смотрю вверх - виден третий этаж, отсюда он, не больше не меньше, похож на театральные балконы. Огромная люстра… И вот опять эти ощущения…


Подскакиваем на ходу, куда-то бежим. Шампанское уже ударило в голову, и здравые мысли напрочь выбило, словно и не было никогда. Я еще держусь, а вот Илья уже готов распевать романсы под балконом нашей одноклассницы. А ведь праздник только начался! Девушки в пестрых платьях мелькают туда-сюда и разноцветные одежды уже сливаются в одно пятно.
- Архипов, ты какого черта столько спиртного купил? На столах же вон, полно и вина, и водки, и коньяка!
- Блин, мне предыдущий выпуск сказал, что нифига на столах не было, вот и… - уже не сдерживаюсь, и даю этому бесу подзатыльник. Тут же получаю в ответ. И как только на ногах удержался, пьяница несчастный? Валимся на пол, и катимся к колоннам. Мне легче, я моментально поднимаюсь на ноги, еще и помогаю подняться однокласснику.
- Попытаешься уронить меня, пожалеешь, - предупреждаю я, подавая другу руку. Прекрасно знаю уже все его уловки. Недаром столько лет просидели за одной партой.
«Dancing bears painted wings
Things I almost remember
And a song someone sings
Once upon a December…», - слышится откуда-то из центра зала.
Моментально забываю о друге, и направляюсь туда, откуда слышится музыка – к танцполу. Как-то мы с Ирой слушали один плеер на двоих, её. И тогда это «Once upon a December» крепко засело в моей голове. Просто как приятные воспоминания…ну, или чуть больше.
Найти в толпе ярко-красное платье легко. Оно выгодно выделяется на фоне желто-сине-светлых тонов.
Пригласить на танец девушку – легче легкого. А вот попросить потанцевать девочку, которая тебе очень нравится – почти подвиг. Решение последней для тебя слишком много значит.
Уверенно направляюсь к Иринке, но в последний момент сворачиваю, не решаясь заговорить с ней.
Показалось, или она улыбнулась мне? Да что я за трус такой! Делаю над собой огромное усилие и резко разворачиваюсь, не давая себе возможности передумать.
«Потанцуешь со мной?». Эти слова едва не срываются с губ, но я вовремя останавливаю себя. Красное платье уже кружит по танцполу - Иринка улыбается парню из параллельного класса.
Разочарованно вздыхаю и улыбаюсь как-то совсем по-идиотски, спеша уйти с площадки, чтобы не мешать танцующим парам.
Краем глаза замечаю Илью с Олькой, кружащихся в вальсе. И как этот проныра все успевает? Ну, хоть кому-то сегодня повезло.
Замечаю на пиджаке Ильи большое белое пятно - извазякался когда мы с ним повздорили. Хмыкаю, понимая, что ему сейчас не до этого. Не буду портить ему настроение…на время танца.



В такие моменты хочется побыть наедине с собой и собственными мыслями, в который раз сожалею о том, что сейчас у меня нет ни секунды. В конце огромной залы две винтовые лестницы. Вновь, не задумываясь, выбираю левую. Каждая ступенька - высокая. И даже с моим ростом это ощущается, хоть и не приносит неудобств. Не разрешая себе останавливаться, крадусь до крайней комнаты левого коридора-балкона.
«Лимитчиков Анатолий Петрович» - значится на табличке, прикрепленной к двери.
«Зам. Директора УТО» - чуть ниже и шрифтом помельче.
Деликатно стучусь, и, не дожидаясь ответа, вхожу.
- Здравствуйте, Анатолий Петрович.
- Здравствуйте-здравствуйте. Жду вас уже с утра. Проходите, располагайтесь, - ответил мне «Зам. Директора УТО», пожилой мужчина лет шестидесяти.
С утра? С чего бы? Я ошибаюсь, или Евгений Николаевич, мой начальник, договорился ровно на половину шестого? Но удивления своего не показываю, вежливо улыбаюсь, и сажусь в предложенное кресло.
- Признаться, ждал вас чуть раньше. Ну да не беда,- Анатолий Петрович суетиться, кипятит чайник, и разливает ароматный напиток по чашкам, - Простите, замотался совсем, а сегодня еще секретарша в административном. У неё ребенок, как не отпустить? Ох… а может вы кофе хотели? Как-то не вежливо вышло с моей стороны не спросить.
- Все замечательно, как раз больше люблю чай. К тому же, судя по аромату, вкус чудесный. - улыбаюсь, пытаясь хоть как то успокоить мужчину. Даже удивительно, чего он так разволновался? Ощущение, что мы местами поменялись. Я бы скорее понял, если бы сам суетился и «семенил». Хотя обычно веду себя довольно спокойно в подобных ситуациях. Но, учитывая, что в таможенном деле я не так давно (всего три месяца), а экзамен придется сдать на равнее со студентами-специалистами таможенниками, разумеется, я немного волнуюсь. Но, похоже, не настолько, насколько заместитель директора.
- Понимаете, - неуверенно начинает Анатолий Петрович, - на нашем посту произошло небольшое ЧП…Как выходить из положения – не понятно. Мы надеялись, что к вашему приезду все уладиться, но с таможенным инспектором не удалось договориться… - мужчина показался мне теперь гораздо старше, чем первоначально: беда всех равняет под свой возраст, так угодный ей. Появляются морщины, огонек в глазах потухает… Мне вдруг подумалось, что любовь тоже равняет всех под свой возраст, только та напротив, омолаживает, заставляет улыбаться, зажигает сердца и убивает пустоту. Но смысл рассуждать об этом, если настоящая любовь так же редка, как мала вероятность вытянуть зеленый шарик из мешка, где помимо него находится еще миллион черных. Только иногда лучше не получать счастливых билетов, ибо даже у них есть вторая сторона «медали», согласно которой в придачу вы получите тоску или пустоту. А когда и все вместе. Но любовь всегда оставляет воспоминания - красивые, яркие, незабываемые. Жаль только, что не все умеют их бережно хранить. Правда, и полностью забыть не в состоянии.
Я сам себе удивился. И как обычная жалость может привести человека к подобным размышлениям? Все же, непостижимы возможности человеческого мозга.
- Я все понимаю. Кроме одного. Зачем вы МНЕ рассказываете об этом? – мягко начал я, чтобы не шугать и без того запуганного мужчину.
- Нет, конечно, мы могли бы промолчать, но вы и без того узнали бы об этом. Дело-то вот в чем: наш декларант, еще совсем неопытный мальчишка, пришел совсем недавно, и ..., - на этом месте, слушая старичка, я невольно заерзал в кресле. Я прекрасно понимал, что такой же неопытный, и вполне мог оказаться на месте этого студента-практиканта. Более того, однажды уже бывал в его шкуре. Правда, тогда все было не настолько критично.
- В общем-то, он даже не напутал, - продолжал старичок, - по документам декларация составлена «комар носа не подточит», а вот реальный вес брутто сильно расходится с тем, что указан в документах. Ему бы заметить, что веса брутто и нетто сильно расходятся, да сходить на склад проверить. Но что с него взять? Студент! В общем-то, итог и для вас, и для нас ясен – таможенный инспектор с ходом событий не согласился. И последствия, тоже, я думаю, понятны, - невольно замечаю, что «в общем-то» одна из любимых фраз Анатолия Петровича. Хотя, конечно, может это сказывается волнение.
Все это время я пытался вставить хоть слово, но безуспешно, заместителю директора УТО важно было выговориться.
Анатолий Петрович с надеждой взглянул на меня, а я всего лишь растерянно улыбнулся. Хотелось, конечно, помочь человеку. Но, учитывая, что меня явно приняли не за того, кем я являюсь на самом деле, это представлялось практически невозможным.
- Анатолий Петрович, - начал я, чувствуя, что комок в горле мешает говорить, - У меня создалось впечатление, что вы приняли меня за кого-то другого. Я – декларант дочернего поста, и сегодня я должен сдавать у вас экзамен по таможенному делу, - слова давались тяжело.
Мужчина метнулся было из кресла, но взял себя в руки, и тяжело вздохнув, воскликнул:
- Чего же вы раньше молчали????
- Решил, что перебивать невежливо,- это лучшее, из того, что я придумал. Ну и как объяснить человеку, что он мне и слова вставить не позволил?
- Я, конечно, не ревизор, и полномочий не имею, но… – тут я наклонился над чайным столиком, и зашептал на ухо так же наклонившемуся Анатолию Петровичу.
С каждой минутой лицо пожилого мужчины разглаживалось, и тот даже позволил себе улыбнуться.
- Как вы до этого додумались???
- Я был почти в такой же ситуации, - признался я.
- Сдал!
- Что? – я не совсем понимал, о чем говорит Анатолий Петрович
- Пятерка, за находчивость, молодой человек! И передайте Евгению Николаевичу мой респект за умение находить креативный персонал.
- Спасибо, Анатолий Петрович. А чай, кстати, очень вкусный, - я улыбался, не веря свалившейся на меня удаче. Приятно, что смог помочь человеку и так быстро сдать экзамен.
- А хотите еще? – вдохновился мужчина.
- А почему бы и нет?
Вечер был проведен за очень приятным разговором с умным собеседником. Мы проговорили добрых пару часов, прежде чем я покинул этот уютный кабинет человека, научившего меня правильно мыслить. Хотя, он думал наоборот. Но это уже другая история.
Вновь очутившись на балкончике третьего этажа, я улыбнулся возможности погрузиться в воспоминания. Теперь у меня было больше времени, но вот настроение немного изменилось. Я простоял у самых перил несколько минут, но так и не поймал прежнюю «волну».
«Ну и ладно!» - сказал я сам себе и направился к лестнице, решив, что мое время закончилось и надо было уходить.
«Трень, трень» - кто-то пытается играть на гитаре, или мне показалось?
Подкрадываюсь к двери, откуда слышались звуки.
- А теперь еще раз трезвучие с добавленными тонами. Cadd икс до-мажорное трезвучие плюс побочный тон. Иксом является номер добавляемой ступени. Понял суть? Пробуй! - что-то вновь тренькнуло, и замолкло.
«Не вышло», - констатировал я факт, аккуратно заглядывая в открытую дверь.
Ко мне спиной двое: учитель и ученик.
Учитель, старичок лет шестидесяти пяти, и ученик, мальчишка лет двенадцати.
Преподаватель накланяется над мальчиком, а я чувствую, что меня «уносит» отсюда.


Запыхаясь, вбегаю на третий этаж и влетаю в кабинет. Повезло! Никого! Значит, не опоздал. Стягиваю с себя шапку. За ней летит куртка и шарф, которые я кое как кидаю на парту. Небрежно вытаскиваю из рюкзака две тетради и перепачканную в чернилах ручку. А, пофиг, все равно никому нет дела до того, в каком состоянии мои учебные принадлежности.
А вот гитару из чехла достаю бережно, нежно кладу её на парту, придерживаю рукой и, аккуратно расстегнув молнию, достаю инструмент. Любуюсь. Люблю гитару. Не то, что пианино. Как-то меня пытались заставить ходить на специальность по фортепиано, но безуспешно. Я так и не научился слушать этот инструмент. Моя душа – душа гитары.
- Саша? Опять опаздываешь?
Резко оборачиваюсь, и обнаруживаю в комнате своего учителя, Владислава Валерьевича.
- Я…совсем немного, – и как я его не заметил? В классе вроде никого не было? Волшебник он, что ли?
Почему-то мне всегда мерещилось, что Владислав Валерьевич необычный человек. То, казалось, что гитара и он - одно целое. То этот человек говорил мне какие то странные, непонятные вроде слова, а я понимал их суть. То, вот как сейчас, появлялся, словно из ниоткуда. Хотя, конечно, все это бред, и чудес не бывает. Правильно говорит мой одноклассник Илья, в сказки верят только дурачки и девчонки!
- А кто говорил, что больше не опоздает? – а в глазах учителя какие-то странные огоньки. Лучше в них не смотреть, а то непременно станет стыдно.
- Я. Так получилось, меня сестра задержала! – оправдываюсь я, а голову опускаю, чтобы не смотреть Владиславу Валерьевичу в глаза.
- Ну, разумеется, сестра, - учитель говорит так, будто знает, что произошло у нас дома, и меня почему-то это раззадоривает. И...правда, становится стыдно.
- Я постараюсь больше не опаздывать, - уже более предусмотрительно даю свое обещания я.
- Договорились. Я тебе верю. А теперь, давай за урок? Ты аккорды повторил? Открывай тетрадку.
А вот от этого «я тебе верю» просто мороз по коже. И ведь прекрасно понимает мой учитель, что после такого я себе позволить опоздать не смогу! И это почему-то тоже раззадоривает.
Но времени на размышления нет, и я беру в руки свою гитару. Когда мелодия «идет» плавно, учитель улыбается, а когда я начинаю запинаться или фальшивить, на лице Владислава Валерьевича появляется непонятно откуда взявшаяся тень. И тогда я без слов понимаю, что допустил ошибку.
А еще, я люблю, когда Владислав Валерьевич что-то объясняет. Я не пытаюсь вникнуть, как на других занятиях в школе, я просто слушаю, и почему-то сразу все понимаю. Учитель говорит так, будто гитара не вещь, а живое существо и требует от меня самого главного – должного внимания к инструменту. Преподаватель говорит, что когда я это пойму, учить меня будет уже нечему.
Жаль, если я это сейчас пойму. Тогда не будет вот таких вот вечеров, таких вот объяснений и такой вот игры от всей души.
- Ты сегодня хорошо постарался. Записывай задание на следующее занятие, - и учитель выводит мелким почерком на доске то, что я должен буду сделать дома.
Я старательно записываю, благодарю учителя за урок, поспешно одеваюсь.
- Жду тебя в четверг, не опаздывай! - еле успевает крикнуть мне вслед Владислав Валерьевич, прежде чем я выскакиваю из кабинета.
- Обязательно приду вовремя! До свидания, Владислав Валерьевич! – кричу я, уже сбегая по лестнице и натягивая на ходу шапку.



Улыбаюсь глупым подростковым воспоминаниям и тихонько пробираюсь на заднюю парту в кабинет, где занимаются двое. Аудитория большая, авось не заметят. Удобно устраиваюсь в уголке, подпирая щеку рукой.
Интересно, все учителя игры на гитаре волшебники?

 
запись создана: 06.12.2011 в 20:22

@темы: я, Мое, Глупости, Live

На крыльях у бабочки

главная